Роботы утренней зари [ Сборник] - Айзек Азимов

— Как дела, Глэдия? — запинаясь, спросил он.

Она выглядела веселой и беззаботной.

— Если ты беспокоишься о Дэниеле, то напрасно. Он в полной безопасности. А что касается нас… — она подошла к Бейли и медленно погладила его по щеке, как когда-то на Солярии, и засмеялась. — Тогда я сделала только это, Илайдж. Помнишь?

Он молча кивнул.

— Ты хорошо спал? Садись, дорогой.

Он сел. — Очень хорошо. Спасибо тебе, Глэдия. — Он не решался вернуть ей ласковое обращение.

— Меня не за что благодарить. Я спала лучше, чем когда-нибудь. Этого не было, если бы я не ушла из твоей постели, когда удостоверилась, что ты крепко спишь. Если бы я осталась, как мне хотелось, я бы надоедала тебе снова, и ты не успел бы отдохнуть.

Он почувствовал необходимость быть галантным.

— Есть вещи более важные, чем отдых, Глэдия.

Он сказал это с такой официальностью, что Глэдия снова засмеялась: — Бедный Илайдж! Ты смущен.

Факт, что она заметила это, смутил его еще больше. Он ожидал встретить раскаяние, отвращение, стыд, подчеркнутое безразличие, слезы — все, кроме откровенно эротического поведения.

— Ну, не переживай. Ты голодный. Ты почти не ел вчера. Прими в себя немного калорий и почувствуешь себя более плотским.

Еда была очень вкусной, и Бейли едва успевал глотать.

— Тебя смущает прошлая ночь, Илайдж? И больше ты ничего не ощущаешь??

«Ну, что тут ответить?» — подумал Бейли.

— Боюсь, что да, Глэдия. Это отнюдь не все, что я ощущаю, но я действительно смущен. Я землянин, но это время это слово для тебя ничего не значило. В прошлую ночь ты беспокоилась обо мне, о моей проблеме с грозой, ты заботилась обо мне, как о ребенке, сочувствовала мне, возможно, от уязвимости, вызванной твоей потерей… и ты пришла ко мне. Но это у тебя пройдет — я удивлен, что еще не прошло — и ты вспомнишь, что я землянин, и ты почувствуешь себя униженной и запачканной. Ты возненавидишь меня за то, что я тебе сделал, а я не хочу, чтобы ты ненавидела. Не хочу.

Если он выглядел таким же несчастным, каким себя чувствовал, то он и в самом деле выглядел очень несчастным. Наверное, она так и подумала, потому что потянулась к нему и взяла его за руку.

— Я не стану ненавидеть тебя, Илайдж. За что? Ты не сделал ничего такого, против чего я стала бы возражать. Я сделала это и буду радоваться этому всю жизнь. Ты освободил меня одним прикосновением два года назад, а в прошлую ночь освободил меня еще раз. Два года назад я узнала, что могу чувствовать желание, а сегодня ночью я узнала, что снова могу почувствовать его после Джандера… Илайдж! Останься со мной!

— Как я могу, Глэдия? Я должен вернуться на свою планету. У меня там обязанности и цели, а ты не можешь ехать со мной. Ты не можешь жить нашей земной жизнью. Ты умрешь от наших земных болезней, если скученность и замкнутость Города не убьют тебя раньше. Ты же понимаешь.

— Насчет Земли я понимаю. Но тебе не обязательно уезжать немедленно.

— Еще утро не кончится, как Председатель может приказать мне уехать.

— А ты не соглашайся, — энергично возразила Глэдия. — И, рели на то пошло, мы можем уехать на другой Внешний Мир. Их много, мы можем выбирать. Неужели Земля так много значит для тебя, что ты не хочешь жить во Внешнем Мире?

— Я мог бы пойти на увертки и сказать, что ни один Внешний Мир не позволит мне жить там постоянно — ты и сама это знаешь. Но это не главное: даже если бы какой-то Внешний Мир согласился принять меня, Земля так много для меня значит, что я не могу отвернуться от нее. Даже если это значит — расстаться с тобой.

— Или когда больше не приехать на Аврору? Никогда больше не увидеть меня?

— Если бы мог, увидел бы. И не один раз, поверь мне. Но ты знаешь, что меня вряд ли пригласят еще раз, и знаешь, что без приглашения я не могу приехать.

— Я не хочу верить этому, Илайдж, — тихо сказала она.

— Глэдия, не делай себя несчастной. Между нами произошло нечто замечательное, но с тобой произойдут и многие другие замечательные вещи, только не то же самое.

Она молчала.

— Глэдия, — сказал он требовательно, — пусть никто не узнает о том, что произошло между нами.

Она с болью взглянула на него: — Ты стыдишься этого?

— Того, что случилось, конечно, нет. Но могут быть неприятные последствия. Все будут болтать об этом деле. Благодаря этой проклятущей гиперволновой драме, которая включала в себя искаженную версию наших отношений, мы на виду. А если появится хоть малейший намек на то, что между нами… любовь, это будет передано на Землю со сверхкосмической скоростью.

Глэдия высокомерно подняла брови.

— И Земля сочтет, что ты унизился? Твое положение не позволяет тебе заниматься сексом с кем попало?

— Да нет же, — неохотно сказал Бейли, хотя знал, что именно такова точка зрения миллиардов землян. — Тебе не приходит в голову, что об этом услышит моя жена? Ведь я женат.

— Ну и что, если услышит?

Бейли вздохнул: — Ты не понимаешь. На Земле все не так, как на Внешних Мирах. В нашей истории были те времена, когда сексуальные нравы были довольно распущены, во всяком случае, в некоторых местах и в некоторых классах общества. Но сейчас не то. Земляне живут скученно, и это привело к пуританской этике — в любых условиях сохранять стабильную семейную систему.

— Ты имеешь в виду — у каждого один партнер, не больше?

— Ну, честно говоря, не совсем так. Но всякие неправильности стараются хранить в тайне, чтобы все…

— … притворялись, что не знают?

— Ну, да. Но в данном случае…

— … будет настолько хорошо известно, что нельзя притвориться незнающим… И твоя жена будет злиться и шпынять тебя?

— Ну, шпынять меня она не будет, но она будет опозорена, а это еще хуже. Мое общественное положение пострадает и… ох, Глэдия, если ты не понимаешь, а ты, конечно, не понимаешь, все равно, обещай мне, что не станешь говорить об этом так открыто, как это делают аврорцы.

Он сознавал, что представляет собой довольно жалкое зрелище.

Глэдия задумчиво сказала: — Я не намерена дразнить тебя, Илайдж. Ты был добр ко мне, и я не хочу быть недоброй к тебе, но, — она беспомощно всплеснула руками — ваши земные обычаи такие бессмысленные!

— Не спорю, но я вынужден жить с ними, как ты жила с солярианскими обычаями.

— Да. — Ее лицо затуманилось воспоминаниями. — Тогда прости меня, Илайдж. Я честно прошу прощения. Я хотела того, чего не могла иметь, и взяла у тебя.

— Все правильно.

— Нет, неправильно. Слушай, Илайдж, я хочу кое-что объяснить тебе. Я думаю, ты не понимаешь, что случилось в эту ночь. Тебя очень смутит, если я скажу?